Рубрики
Подростки

Почему раньше учителя были хорошими и учили лучше, а сейчас плохие и ничему не учат

Почему столько критики в адрес школы и учителей

Как раньше, так и сейчас в школе работают люди. Как и в любой другой профессии есть хорошие работники и плохие. Проблема в том, что у учителя практически нет права на ошибку.

Родители с тоской вспоминают школы в СССР

На самом деле в советской школе, как и в советской программе хорошего было не так и много. Но зато все было понятно.

Вот учитель — его надо уважать, жаловаться ни-ни. Кстати очень хорошо помню, что во втором классе учительница моя имела привычку тягать детей за уши. Да и вообще не стеснялась выражать свое презрение. А вот дети пожаловаться стеснялись. Мне перепало один раз. Проблему мама решила быстро, но это потому, что в маленьком городе у моей мамы влияния было больше, чем у учительницы. Все остальные молчали и терпели.

Справедливости ради скажу, что дополнительные занятия она проводила, старалась подтянуть тех, кто отстает.

Сама по себе система преподавания в советской школе сводилась к тому, что учитель объяснил — ребенок пересказал; учитель показал, как решается пример — ребенок отработал алгоритм и решает по аналогии. Развитию мышления и логики внимания практически не уделялось.

Пожаловаться на учителя — ни-ни, это надо крайне весомый авторитет иметь, чтобы себе такое позволить. Даже в газету особо не напишешь, не была так развита коммуникация, что бы раз и все всем известно.

Нашла коса на камень

В 90-х годах XX века одну систему разрушили, а новую не построили. По сути система преподавания осталась советская, но уважения к учителем уже не высказывали. Государство платило мало, в педвузы и школу шли от безысходности или из-за нереального фанатизма. Все выживали.

Повальное хамство не миновало и школу. Коммерческий интерес, вся жизнь отразилась на школе и на учениках. Учителя перестали должным образом относится к своей миссии, ученики и родители перестали должным образом относится к учителям.

Справедливости ради скажем и о том, что именно в 90-х годах прошлого века появились интересные программы, которые разрабатывались педагогами-новаторами. Не теоретиками, а именно практиками, которые понимали минусы советской системы образования и ее плюсы.

Попытка возродить

Разрушить все легко, трудно построить. Жизнь меняется стремительно, школа не успевает. Возьмем, к примеру такой предмет, как информатика — в 7 классе дети учатся делать презентации. Это при том, что используют они их как минимум со второго класса, соответственно и делать их учатся намного раньше. Многие к этому возрасту уже владеют азами программирования.

Или вот история — прекрасный предмет. Современная методика преподавания позволяет давать материал детям в очень увлекательной форме, ровно как и проверять знания. А к чему все сводится: сначала учитель пересказывает детям учебник, потом дети тоже самое пересказывают учителю. А интересные задания игнорируют, а впрочем не редко вызывают и возмущение у родителей.

«Вот раньше учителей уважали». Как появились главные мифы о советском образовании

Алексей Левинсон и Любовь Борусяк – о главных мифах про советское образование

Учитель математики С.Ф. Рубанов во время урока в школе, 1979 год

Мезин Ч . / Фотохроника ТАСС

Немного найдется профессиональных сообществ, которые были бы сегодня так озабочены престижем своей профессии, как сообщество школьных учителей. Известно, что у публики с престижем ассоциируются профессии экономистов и юристов, айтишников и финансистов. В последнее время стал просыпаться интерес к профессии инженеров, врачей и военных. Профессия же учителя, которая, как теперь кажется людям, в ней занятым, была весьма престижна в советское время, а в постсоветское престиж потеряла, и обрести его снова ей не удается.

Во время первой встречи нового министра образования Ольги Васильевой с педагогами те сообщили ей о трех своих главных проблемах, на которых она должна сосредоточить свое министерское внимание. Примечательно, что в их число не вошла низкая оплата труда. Еще более примечательно, что первой была названа «необходимость повышения престижа учителя».

Учителя с огромной болью воспринимают эту потерю – истинную или мнимую, но для них очевидную. При этом речь всегда идет не об авторитете конкретного учителя, а именно о престиже учителя вообще, поскольку авторитета перед учениками добивается (или не добивается) сам педагог, а вот престиж воспринимается как нечто изначально полагающееся, что должно быть придано профессии извне какими-то авторитетными инстанциями. Какими? Сегодняшним российским учителям вполне понятно – только государством. Потому за престижем и обращаются к министру.

Была ли профессия учителя когда-либо престижной? Пожилые учителя уверяют, а молодые за ними повторяют, что раньше была. Когда это было? Для большинства ответ очевиден – в советское время. Находятся циники, которые говорят, что это миф. В самом деле, если считать, что признаком престижа какого-то труда является его высокая оплата, то это не про советских учителей. Образование наряду со здравоохранением и культурой было отраслью с низкими зарплатами. Мужчины на такие ставки, как правило, не шли, а женщины соглашались, и большинство персонала в школах СССР всегда составляли женщины. Шли ли они в школы по призванию? Стремились ли они с юности стать учительницами? Немногие. Конкурсы в педагогические вузы не бывали высокими, к тому же лучшие выпускники уходили куда угодно, только не в школу. Если это все так, то откуда этот миф?

6 типов учителей, которых ненавидят школьники

Мы уже рассказывали вам, почему учителя испытывают к некоторым ученикам чувства, не предусмотренные законом «Об образовании» и профессиональной этикой. Но ученикам есть чем ответить: не все кемеровские педагоги — воплощение Макаренко, Дьюи или Монтессори. Вот вам шесть типов учителей, на уроки к которым ходят, как на Голгофу.

Не устаём напоминать, что не преследуем цели оскорбить какую-либо профессию, в данном случае — педагога. Мы любим и ценим своих школьных преподавателей, и помним, сколько среди них было замечательных людей и прекрасных профессионалов. Эта же статья посвящена тем, кому в школе вовсе не место — такой вывод мы сделали из рассказов кемеровских старшеклассников и выпускников.

«Подхалим»

Отличительные особенности: пытается стать для учеников «своим», откровенно перед ними заискивая. Многое разрешает, а если и не разрешает, то с формулировкой «я бы вам позволил, но вот чёртов директор…». Другими словами, наш герой старается выглядеть хорошо, очерняя своих коллег. Поняв, кто в классе главный, он всегда занимает его сторону. В отдельных случаях даже может участвовать в травле какого-нибудь изгоя вместе со всем классом. Плохих оценок почти не ставит — боится. И ещё: «подхалим «почти всегда молод — просто его карьера надолго не затягивается.

За что ненавидят: поначалу «подхалим» классу нравится. Но у дешёвого авторитета есть и обратная сторона — он через короткий промежуток времени превращается в пыль. Дети очень быстро понимают, что перед ними — тряпка и ничтожество. И тогда атмосфера на уроках «подхалима» начинает напоминать пиратский кабак из книги Стивенсона — полная анархия и вседозволенность. Знаете, слово «ненавидят» в этом случае, пожалуй, слишком сильное. Не стоит он ненависти, дети его просто презирают, тем более, что как педагог «подхалим» в 100% случаев никакой ценности не имеет. Таких «добрячков» разносил ещё Антон Макаренко в «Педагогической поэме». Уважаемый директор, гоните его в шею!

«На контрольных мы внаглую открывали учебники — делал вид что не замечал, даже «шпоры» были не нужны. Стоишь у доски, ничего не знаешь, так историк сам за тебя всё расскажет, а потом ставит «четыре». Половина класса на урок не приходит — никаких последствий, не пожалуется и «разборок» не устроит. Вообще бесхребетный, даже противно», — делится тёплыми воспоминаниями о молодом преподавателе выпускник 2018 года Евгений Р.

«Заводчик любимчиков»

Отличительные особенности: как следует из названия, делит учеников на фаворитов и прочую «чернь». Мотивы «Заводчиков» бывают разными. Иногда дело в корысти: любимчиками становятся дети богатых и влиятельных родителей. А как же — могут подарочек сделать, деньжат подкинуть на школьные нужды или прямо заплатить за хорошую оценку. Да и вообще — полезное знакомство ведь. Впрочем, часто дело обходится и без корыстных побуждений — «заводчик» может окружить заботой и вниманием способного ученика. И даже благородными могут быть его мотивы: некоторые берут «под крыло» слабого, затюканного ребёнка. Но результат всегда один: двойные стандарты и несправедливость.

За что ненавидят: дети – существа ранимые и в большинстве своём злопамятные. И такого учителя они ненавидят уже за сам факт его существования. «Заводчик» часто становится причиной нешуточных конфликтов в классе, со всеми вытекающими последствиями. «Чернь» трясётся от ненависти — дети реагируют на явную несправедливость намного острее взрослых. А сами любимчики попадают «под пресс» из-за своего благодетеля. И в итоге теряют гораздо больше, чем получают от его забот.

«Я ненавижу людей, которые делят общество на «бедных» и «богатых». Особенно бесит, что такое в нашей школе очень даже практикуется. Наша «училка» по физике мило улыбается, хвалит и ставит хорошие оценки только тем, кто из семьи побогаче. Остальные для неё сброд, нищеброды и вообще отбросы общества. Как бы ты не старался подготовиться к уроку, а физика, это не самый лёгкий предмет, ты всё равно получишь двойку-тройку. Найдётся повод для такой оценки, уж поверьте. А исправить её потом тоже сложно» — рассказал Сибдепо ученик 9 класса одной из кемеровских школ Илья Б.

«Доминатор»

Отличительные особенности: признаёт только два педагогических приёма — унижение и злобный крик. Любимое слово — «тупой», повторяет его чаще, чем покойный Михаил Задорнов. Любит рассказывать ученику о его безрадостном будущем: все тупые мальчики будут учиться в ПТУ, а тупые девочки пойдут на «панель». И все они будут наркоманами и закончат жизнь на теплотрассе, потому что плохо подготовились к уроку математики. Подмечает «больные места» учеников и бьёт по ним с особым наслаждением, измываясь над ребёнком в присутствии сверстников. Обожает собирать нелепые ошибки и зачитывать их всей параллели, указывая фамилию оскандалившегося школьника.

Если разобраться, то «доминаторы» просто отыгрываются на детях. За какие-то детские/юношеские травмы, за тех «доминаторов», что мучили их самих или просто за свою убогую, неудавшуюся жизнь. А убогая она потому, что учитель для них — не призвание, они не любят свою работу и никогда не научатся делать её хорошо. Они — никто рядом с настоящими педагогами и прекрасно это понимают. Хорошо хоть, всегда есть на ком выместить злобу.

Но уволить «доминатора» — задачка не из простых. Стоит на пороге кабинета появиться, например, другому учителю, директору школы или родителю его обиженного подопечного, учитель-«доминант» мастерски перевоплощается и играет совсем другую роль. Дескать, у подростков гормоны бушуют, фантазия богатая, и вообще — сами виноваты. И начальство ему верит, даже считает принципиальным, требовательным педагогом.

За что ненавидят: найдите хоть один повод его не ненавидеть. Вот из-за таких учителей и пропадает желание вообще посещать школу.

«Не знаю, как у кого, а у меня руки слабеют, когда на меня начинают кричать без повода. В прямом смысле падает всё, что держу. Голос начинает или трястись, или вообще пропадает, а учителя это только злит. Он орёт ещё громче, обзывает и может указкой ударить или щелбан поставить на затылок. Может скинуть с парты учебник и наорать, что я растяпа. Приходить на уроки такого учителя вообще не хочется, а родители тоже не сразу поверили, что в нашем классе творится. Они же видели учителя неоднократно, им он показался нормальным», — рассказала Сибдепо школьница Ольга Р.

«Одержимый»

Отличительные особенности: есть только один достойный внимания предмет — тот, который он ведёт. Всё остальное — докучливая лабуда, которая только отнимает время у учеников. И отношение к ним соответствующее. Класс будет задержан на всю перемену и наплевать, что на следующем уроке у него контрольная — не может быть ничего важнее, чем (подставьте любую дисциплину). Не владея его предметом, прожить достойную жизнь нереально, об этом ученикам напоминают на каждом уроке. Согласно нашим наблюдениям, больше всего «одержимых» среди математиков, но порой попадаются даже фанатичные учителя МХК и музыки.

За что ненавидят: за высокомерие с которым он смотрит на старшеклассников, не желающих связываться с его предметом после окончания школы. За то, что повышает и без того не маленькую нагрузку, заставляя писать никому, кроме него, не нужные рефераты и конспекты. За занудство, наконец. И вообще, люди с одержимостью потенциально опасны.

«У меня была учительница по литературе, которая считала, что без её предмета невозможно выжить. Вот совсем не выжить. Если ты не читал ту же «Войну и мир» от корки до корки на три раза все тома, то ты и не человек. Изучать этот роман мы, например, начали ещё в седьмом классе, хотя по программе его проходят позднее. И литературу нам часто ставили перед большой переменой. То есть все идут в столовку есть, а ты сидишь и слушаешь учительницу, которая почти на каждое произведение приводила пример из своей жизни. Кроме письма Татьяны из «Онегина» мы учили и письмо Онегина, и другие отрывки. Ставили мини-спектакли на уроках. И всё бы ничего, но я после одиннадцатого класса планирую поступать в медицинский, поэтому пришлось перейти в другую школу, где нет таких «помешанных» на своём предмете училок», — пояснила ученица кемеровской школы Олеся С.

«Лодырь»

Отличительные особенности: как правило, молодой балбес, который не хотел и не хочет быть учителем и вообще работать. Но жить-то на что-то надо, а диплом получен и работа вроде не пыльная, если правильно подойти к процессу. Подход же у него следующий:

  1. Даёшь ученикам задание прочитать параграф в учебнике;
  2. Залипаешь в телефоне, пока они читают;
  3. Требуешь от трёх-четырёх человек пересказать прочитанное;
  4. Делаешь вид, что слушаешь, а на самом деле — см. пункт два;
  5. Если быстро справились, гадёныши такие, даёшь задание письменно ответить на вопросы в конце параграфа;
  6. См. пункт два;
  7. Задаёшь на дом тот же параграф;
  8. Наконец-то звонок, см. пункт два, параллельно прикидываешь, что на следующем уроке можно написать самостоятельную работу по этому же параграфу — можно вообще на них внимания не обращать.

За что ненавидят: не все ненавидят, кстати, некоторые даже любят, за то, что не достаёт всякой там учёбой. Но в старших классах появляется понимание, что твоё время просто губят — ты просто читаешь учебник. Кроме того, на его уроках невыносимо скучно. Ничего нового и интересного такой учитель им не рассказывает.

«Вы любите, когда кто-то тратит ваше время? Вот и я нет. Я как-то даже просила маму прийти в школу и поговорить с учительницей истории, чтобы та не заставляла нас читать параграфы на уроке. Ладно дома, но на уроке, тем более на уроке истории, хочется слушать повествование учителя узнавать что-то, чего нет в учебнике. Ведь история, это интересно! Но не в нашем случае. Хотя некоторым нравится. Делают вид, что читают, а сами в мессенджерах залипают или музыку слушают», — поделилась с нами юная кемеровчанка Вероника Т.

«Ябеда»

Отличительные особенности: обидчивый до крайности, с нулевым чувством юмора. При этом влиять на дисциплину никак не может ввиду полного отсутствия авторитета у учеников. В итоге пользуется одним-единственным методом: звонит по любому поводу родителям и с завидной регулярностью отправляет учеников к завучу/директору. Причём, поводом для отправки может послужить неудобный вопрос по изучаемой теме. Пишет в электронном журнале: «Ваш Серёжа качается на стуле», «Ваш Серёжа громко хихикает и смешит весь класс, невозможно работать!». Это реальные замечания из дневника одного из наших собеседников. Иногда учитель-«ябеда» не выдерживает напора класса и приходит на урок с директором школы, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию.

За что ненавидят: никто не любит доносчиков, кроме ФСБ, которая их тоже не любит. Никто не любит и слабаков, не умеющих самостоятельно постоять за себя. А тут — два в одном. Как ещё к нему относиться?

«Ооооо, наша учительница по черчению прям любит жаловаться всем и на всех. Кроме того, что у неё сам предмет скучный, так ещё и истерит постоянно. То мы то не так сделали, то это не эдак. А мне вот черчение не нужно. Я юристом планирую стать», — пояснил Сергей В.

Учитель географии: «Я бы назвал это дебилизацией»

С какими сложностями приходится сталкиваться в школе, как порой ведут себя родители и что дала образовательная реформа — в нашем блоге «Изнанка профессии».

Мы продолжаем рассказывать о рабочих буднях кировчан, сознательно не называя их имён. Во-первых, опыт этих людей не уникален, во-вторых, мы хотим избавить наших героев от возможных проблем, которые могут возникнуть у них на работе после этого разговора. Сегодня мы рассказываем о том, что происходит в кировских школах. То, о чём не знают сами дети и о чём между собой шепчутся педагоги.

Ученики и родители всегда правы

Был случай, когда разъярённая мать ворвалась в кабинет и начала орать на меня матом. Я спокойно попросил её пройти в кабинет к директору. Она зашла, но и там продолжила оскорблять меня. Я тогда не стал реагировать, но сказал, что раз конструктивного разговора не получилось, то отношения мы будем выяснять в другом месте, и подал заявление в суд на оскорбление. Директор и завуч были моими свидетелями. Потом, конечно, мамаша эта опомнилась и пыталась перед зданием суда дать мне взятку, мол, давайте конфликт уладим мирно. Но я решил, что доведу дело до конца. Женщину признали виновной. Как выяснилось в процессе, это четвёртая школа, которую меняет её дочь: в каждой родители девочки устраивали скандал. А мама занимала какую-то должность в силовых структурах и считала, что ей позволительно так себя вести. Но, как оказалось, нет, не позволительно — с работы её уволили, так как в то время статья за оскорбление была уголовной, а не административной.

Есть, безусловно, и благодарные родители. Но благодарность не так часто высказывают, как недовольство. А вообще родители стали себя вести вольно с того момента, когда в СССР в 1990 году приняли «Конвенцию по правам ребёнка» и её стали активно освещать в прессе. Тогда почему-то все вдруг узнали о правах детей, но на второй план отодвинули обязанности: ушли в прошлое субботники, уборка класса и территории у школы, а это тоже определённое трудовое воспитание.

За семьёй учителя следят даже в соцсетях

Молодые учителя, безусловно, ходят и в клубы, и в рестораны. Но фото выкладывают аккуратно и ведут себя, соответственно, тоже. Педагоги в возрасте честно признаются, что соцсети у них только для того, чтобы были рабочие чаты с родителями и детьми. А своих домочадцев всегда предупреждают о том, что ты — ребёнок педагога, поэтому никаких откровенных и революционных высказываний и фотографий!

Мы ездим с коллегами на корпоративы, например, на базу отдыха. Но на берегу, до начала мероприятия, договариваемся, что фото не выкладываем. Даже стол с самыми простыми блюдами вызывает агрессию у учеников: а вон как учителя-то жируют и шикуют, или, наоборот, накрыли нищебродский стол. А уж если кто узнает, что мы выпивали, так это будет вообще скандал!

Чем больше кричишь, тем больше издеваются

Дети вообще очень чувствительны к любым перепадам настроения и состояния и моментально за это цепляются. Если учитель орёт, это их ещё больше раззадоривает, и они начинают издеваться, целенаправленно всем классом доводить педагога. Отсюда и проблемы. Дисциплина в классе — это практически полдела в процессе обучения: нет дисциплины — знания не вложишь, тебя просто не будут воспринимать.

Были случаи, когда мои коллеги увольнялись потому, что вообще не могли управлять детьми. Одна русичка орала, покрывалась пятнами, просто визжала, а это ещё больше распаляло класс. Для школьников довести её до состояния истерики было просто праздником. Такой же точно был у нас историк — умный, но очень нелепый. К нему и директор приходил, чтобы посмотреть, кто срывает уроки. Но всё это были разовые акции, руководство уходило — и всё начиналось заново: дети издевались, кидали в него тряпками, толкали, пачкали стулья и стол мелом, обзывали, унижали. Он тоже уволился. Работа в школе — это прежде всего работа над собой. Вечерами приходится анализировать все беседы с детьми и родителями, поведение на уроке как школьников, так и своё. Делать выводы, стараться не повторять ошибок.

Кроме минусов реформа образования ничего не дала

У всех без исключения предметников стоит задача, чтобы дети сдали ЕГЭ. Но тесты — это возможность попасть пальцем в небо. Порой прогульщик и двоечник сдаёт неплохо, а ребёнок, который занимался дополнительно и старался, может просто не повезти и он не угадает с ответами.

И ещё момент, беспокоящий всех учителей: дети перестали разговаривать, правильно пересказывать, выражать в принципе свои мысли. Получается парадокс: при приёме на работу все требуют от потенциального сотрудника коммуникабельности, а в школе эту коммуникабельность убивают, так как самое главное — правильно поставить галочку в ответах на экзамене.

Вы можете мне не верить, но школьники в старших классах не могут пересказать даже элементарный отрывок текста. На наводящие вопросы ответы дают односложные. Логика, словарный запас, поиск синонимов — всё это хромает на обе ноги. Честное слово, я бы назвал это дебилизацией. Ведь как было хорошо, когда школьники готовились к письменным и устным экзаменам и им нужно было отвечать перед экзаменатором. И в течение учебного года дети не корпели над тестами, а отвечали у доски перед всем классом. Сейчас для большинства детей это стресс. Тесты дал — решают, заставил говорить — мычат что-то невнятное. Мы вырастили неговорящее поколение, у которого амбиций много, а возможностей их реализовать нет.

Кстати, это мнение далеко не единичное. Многие учителя, особенно стажисты, надеются, что классическая советская модель образования всё же вернётся обратно. Уж что-что, а система преподавания в СССР была сильная. И был силён авторитет учителя и его значимость в обществе.

Сейчас на учителей пытаются столкнуть функцию воспитания. Родители приходят и говорят, мол, мы заняты зарабатыванием. Мы даём им всё: одежду, еду, жильё, отдых, пусть будут этим довольны. А с ребёнком в семье никто не разговаривает, не знает, чем он живёт. Мол, ты учишься в школе — вот там тебя пусть и воспитывают. А у школы нет такой задачи, школа оказывает образовательные услуги, то есть учит. И получается, что большую часть современных детей никто и не воспитывает! Вот и выходят из стен школы почти взрослые дети, которые к жизни-то оказываются не готовы: ни воспитания, ни умения вести диалог.

Лет через пять после начала своей карьеры я переехал из посёлка в Киров. В зарплате, конечно, не выиграл, но условия работы лучше, чем на селе: всё же и оборудование покупается, и родители больше вкладываются в ремонт класса (давайте не будем лукавить, что без родительской помощи школа справляется). Но знаете, что обидно? Была у нас доплата за классное руководство — «президентская тысяча», но её сняли в этом году с объяснением, что нет денег в бюджете. А с классом ты возишься и возишься: комиссии по двоечникам, комиссии по делам несовершеннолетних, нужно следить за соцсетями учеников и потом рассказывать родителям, бесконечные звонки, отчёты. А получаем мы за классное руководство копейки — рублей 600. В Москве, говорят, доплата за классное руководство 25 тысяч! Так мы что, в другом государстве живём?

Пошёл бы я работать в школу, если бы можно было повернуть время вспять? Несмотря на все минусы, профессия, в общем-то, неплоха. Но всё же она требует большой работы над собой. И всегда держит в тонусе».

Почему учителя старой формации еще долго будут востребованы

Позвонила журналистка какой-то то ли газеты, то ли радиоканала.

— Екатерина Вадимовна, вы слышали про проект закона об оскорблении учителей, чтобы с родителей брать штрафы или даже в тюрьму сажать?

— Ну, есть такая идея. Если ученик оскорбит или ударит учителя — тогда вот, как я сказала. Чтобы учителя защитить. Можете прокомментировать?

Я немного подумала.

— А если этот же подросток (вряд ли здесь речь идет о первоклассниках) оскорбит или, не дай бог, ударит бездомного или, допустим, водителя троллейбуса, в котором он едет, предполагается, что юстиция тогда будет действовать по каким-то другим принципам и законам? — уточнила я.

Теперь задумалась журналистка.

— Не знаю, — в конце концов призналась она. — Но это действительно странно.

Прямо на следующий день моя знакомая учительница рассказала:

— Пришла новая порция указаний от нашего министерства. Трудно сказать, чем и о чем они там думают, но циркуляры производят исправно. В числе прочего, если перевести с канцелярита на человеческий, — нам нужно стараться ставить детям поменьше плохих оценок, потому что это может нанести им психологическую травму.

— Может быть, там речь идет о том, чтобы вообще ставить поменьше оценок? — уточнила я. — Мне-то самой уже давно кажется, что в связи с современными психологическими веяниями оценки можно было бы вообще отменить. У нас же все дети сейчас официально считаются личностями чуть ли не с пеленок, так? Ну вот и надо предоставить этим личностям свободный выбор: знания тебе дают, но твои старания их усвоить никак не оценивают — хочешь учись, хочешь не учись. В конце никаких экзаменов — они тоже наносят огромную психологическую травму, я с этим каждую весну сталкиваюсь чуть ни каждый день. Просто давать справку — ходил столько-то лет в такую-то школу. А вот во все техникумы, институты, университеты и ПТУ вступительные экзамены, наоборот, вернуть — и по полной программе. Чтобы они могли отобрать каждый себе только тех взрослых личностей, кто в школе уже получил по собственном выбору достаточное количество знаний, и значит, сможет теперь выучиться на достойного врача или фрезеровщика. Одним махом всех побивахом — и у детей нет никаких психологических травм, и взрослых специалистов получаем достойных и мотивированных.

— Утопия! — вздохнула моя собеседница. — А нам рекомендуют именно так, как я сказала: хорошие оценки ставить в полном объеме, а плохих — избегать.

Все согласны с тем, что современное школьное образование в кризисе. Традиционный способ подачи знаний существенно устарел с внедрением в нашу жизнь всеобщего интернет-доступа, всемирных сетей и поисковых систем. Также все понимают, что сами дети не смогут получить образование по справочнику «Гугла» и «Яндекса». То есть, надо что-то искать. Какую-то новую систему или системы. Придумывать, экспериментировать, обсуждать и делать выводы. Потом внедрять, накапливать опыт и совершенствовать.

И будьте уверены — уже ищут. Ищут интересно, творчески, интенсивно, в разных направлениях. Некоторые имена, системы и направления у всех на слуху. Что-то не лезет в СМИ, но по сути не менее интересно и перспективно. Я думаю — в ближайшее время найдут.

Но я сейчас не о том.

Учителя. Те, которые выучены учить по старой схеме. Те, которые здесь и сейчас, прямо сегодня учат детей. Тысячи, если не миллионы детей. Они учили их вчера (в прямом смысле вчера — в конце февраля-начале марта 2020 года) и будут учить завтра (в апреле и мае того же года). Это неизбежно так же, как смена времен года. Они будут учить, несмотря на все пертурбации, а потом выученные ими дети выйдут из школы и вольются в обычную жизнь.

И я говорю сейчас не про педагогов-новаторов и не про московские супероснащенные школы, где везде интерактивные доски, пандусы, тьюторы и все по последнему слову чего только можно.

Я скорее про школу на окраине Челябинска. Или в центре Сызрани. Где нет пандусов, пишут мелом на доске и учат читать по букварю, который подозрительно похож на тот, по которому я сама училась полвека назад. И Марья Петровна так узнаваемо орет на уроке:

— Иванов, ты опять ни черта не выучил! Садись! Два!

Марьей Петровной недовольны все.

Дети — потому что она учит по старым программам чему-то, как им кажется, затхлому и им категорически неинтересному. При этом «Гугл» отвечает на вопрос быстрее, чем Марья Петровна успевает его до конца задать, Марья Петровна об этом, конечно же, знает и поэтому телефоны отбирает и складывает к себе в стол. Какое она имеет право? Чему она может их научить, и зачем сюда вообще ходить, если они видели на ютубе ролик про московскую школу, в которой бассейн и комната отдыха с VR-очками, и про школу в Швеции, где дети учатся, сидя на деревьях.

Родители недовольны, потому что Марья Петровна вместе со своими коллегами (каждый отдельно) требует от детей, чтобы они сидели тихо, слушались и учились. А современные дети не хотят слушаться и учиться, они спрашивают: «А почему я должен?» И в интернете пишут, что детей «надо заинтересовывать», а Марья Петровна их заинтересовывать вовсе не склонна, она им просто рассказывает про «жи-ши» и объясняет закон Ома, без всяких притопов и прихлопов, так же просто и радикально, как они работают в языке и в природе; у нее у самой сын-балбес, мама парализованная и, может быть, даже еще огород. И родители этих детей на своих кухнях говорят, что «школа вообще воспитывать перестала, чему же она такая выучит, и учительница на детей орет, и наносит им психологические травмы, и у них теряется мотивация, вот бывают же где-то в Москве и в Финляндии педагоги, а нашим с такими учителями, да с нашей окраины — что же светит?». А их дети все это слышат и мотают на ус, и у них в голове постепенно складывается грядущее качество их собственной судьбы и одновременно ответ на один из вечных вопросов русской интеллигенции.

Директор и начальство в главке Марьей Петровной тоже недовольны. Потому что на нее уже трое родителей написали жалобу (последняя: назвала «никчемным придурком» тринадцатилетнего парня, который регулярно свистел у нее на уроках и не давал ей их вести). Но заменить Марью Петровну им некем, и от этого они только еще больше раздражаются. Молодые учителя приходят и уходят, как оглядятся и поймут, что почем, а Марья Петровна уже 25 лет, как часы, и ни разу за четверть века на урок не опоздала.

Сама Марья Петровна? И она тоже собой недовольна, потому что и про «Гугл» в курсе, и про ролики с ютуба знает, и в общем-то даже понимает, как и почему свистит этот парень в общем контексте полученного им воспитания. У нее давление все время скачет, и иногда она даже с мрачным удовлетворением думает, что до нынешней отложенной пенсии она, пожалуй что, и не доживет, и тогда пусть те, кто останется, сами крутятся как знают. А пока — таблетку от давления под язык, распухшие ноги в чуть-чуть потрескавшиеся туфли-лодочки и — «делай что должно, и будь что будет!» — за минуту до звонка Марья Петровна уже в классе. «Тема нашего сегодняшнего урока…»

Помните широко известную историю про то, как когда-то великая, но ослабевшая и разваливающаяся Римская империя «позабыла» в Британии один из своих легионов? Они там остались и даже несли службу, как могли и как умели, поддерживали римскую дисциплину, имперскую мораль, что-то строили, чему-то учили местных. Сейчас, вроде, считается, что «забытый легион», его реальная деятельность и мифология повлияли на все многообразные последовавшие в Британии исторические события и на формирование нового англосаксонского мира.

Да, мы ищем новые формы школьного образования. Что-то где-то уже нашли. И обязательно найдем что-то еще. Я думаю, что скоро.

Но в образовании не бывает перерывов.

И эти люди на посту — здесь и сейчас. Каждый день. В условиях, приближенных к боевым.

Совершенно неидеальные и несовременные, с устаревшим снаряжением, с маршами и прихватками, которые когда-то воодушевляли и даже устрашали, а теперь просто смешны нынешним поколениям.

Забытый легион на окраинах перестраивающейся на марше империи образования.

Я думаю, нужно не уголовное преследование, а просвещение и понимание — как устроено. Общественное понимание и родительское (а значит, и детское, ведь дети — имитаторы) тоже. Да, у нас, у всего мира переходный период в образовании. Вот от этого, традиционного — пока не совсем понятно куда. Но учиться вашему ребенку все равно приходится сейчас — его нельзя положить в криозаморозку и подождать, пока все устаканится.

Поэтому ваш ребенок будет играть по правилам того места, куда вы его поместите. Хотите семейное образование? Это можно. Слушать онлайн-лекции, самому заниматься и потом сдавать? Думаю, и это уже возможно. Можете поехать куда-нибудь «в центр» и платить 50-200 тысяч рублей в месяц, чтобы у вашего ребенка было все «самое лучшее и передовое, что есть в образовательных технологиях»? Пожалуйста. Но давайте признаем факт, что пока доля всех вышеперечисленных невелика. И признав этот факт — отсалютуем «забытому легиону», тем, кто как умеет держит сегодня знамя некогда великой империи (традиционная модель школьного образования насчитывает около 4500 лет), не дает ему упасть в грязь и готов передать его восходящему будущему. Мне кажется, если все родители, дети и все общество будет понимать сегодня происходящее именно так, то дополнительные законы не понадобятся.

Уважаемые люди!
Если у вас есть что сказать по теме вот этого поста, но вы не являетесь подписчиком и членом клуба, то пишите вот по этому адресу katgift12@gmail.com

и пишите пожалуйста откуда вы: пишет Елена из Петербурга, пишет Анна из Германии и тд.

Пишет Вам «Марья Петровна из Сызрани» — та самая, с лежачей мамой, сыном и огородом, плюс еще незамужняя дочка и внучка-солнышко два с половиной года. И два кота-инвалида, в разное время подобранные с переломами и прочим на шоссе за окном.

Именно это – всем должна и все недовольны.

Признаюсь, даже мурашки побежали и в носу защипало, когда прочла про легион, империю и салют.

Знаете, что держит? Они потом иногда приходят. И благодарят. Пацаны чаще, чем девочки. Ухмыляются смущенно в пол – я тот, что спички жег под партой — помните? — вы уж простите, я тогда совсем идиот был, не понимал, что вы нам нужное говорите – не про жи-ши, про другое, я и сейчас толком сказать не могу, но теперь хоть внутри себя понимаю. И тогда и ты понимаешь – все не зря. И идешь опять. Нам одного из Москвы прислали, молодого – по какой-то программе, ему дополнительно деньги платили и еще он все время ездил «в центр» как бы учиться. Веселый, приятный, с детьми вась-вась – я им как-то двоек за контрольную наставила, а они мне и говорят: вот, «Марья Петровна», тот, из Москвы — это учитель будущего, а вы – вчерашний день. Ну вот как кончилась эта программа, деньги дополнительные платить перестали, он еще два месяца поработал и слился обратно. Директору сказал: спасибо за все, это интересный опыт, но я здесь не вижу перспектив. А я назавтра ребятам и говорю: увы, но пока получается, что я не только вчерашний, но и ваш завтрашний день, так что доставайте-ка сейчас тетрадки и пишите первое задание…

И нас таких много. Пока держимся.

Салютую вам, коллеги!

Татьяна из Санкт-Петербурга

Екатерина Вадимовна, Вы совершенно правы с предложением вынести мотивацию к обучению за стены школы. Т.е. ты решил, чему и в каком объеме тебе учиться, и за этим пришел. Для детей – родители решили и до детей это внятно донесли. В сущности, раньше так и было. Или вообще: хочешь — учись (чтобы иметь «чистую» работу, получать большой доход, быть принятым в определенном обществе и т.п.), хочешь – не учись (работай на черной работе, будь домохозяйкой, сиди на шее родных, иди в монастырь…). Или принудительно учись на минимум, дальше – опять же как знаешь. Или снаружи стоит мотиватор в виде уголовной ответственности за тунеядство, нищеты, долгой и опасной службы в армии и т.п.

В условиях, когда на вопрос «зачем мне это надо?» отвечают – «Если не знаешь, зачем – ступай! Поймешь, что надо – придешь, нет – свободен», то не понадобились бы никакие интерактивные доски и прочие танцы с бубнами. Нормально работала бы вечная система порционной подачи информации + отработки и закрепления полученных знаний.

Нынешнее же обязательное всеобщее среднее образование – и благо, и излишество. Многим оно в объеме современных программ не нужно, даже для проф.деятельности. Многим – не по мозгам. Но главное, что в развитых странах появилась возможность опять «уйти в монастырь», в смысле безнаказанно лечь на диван и жить на минимальный безусловный доход. Я уже писала об этом в обсуждении «залегших», что сейчас обществу такой вывод части людских ресурсов из активного обращения выгоден.

Вы неоднократно говорите в рекомендациях – не надо врать, когда ставите цели. Так вот в образовании сейчас – вранье целеполагания. Якобы всех надо научить – но на деле часть надо вывести из активного обращения, т.к. рабочих мест для них нет. Только чтобы тихо по диванам лежали! И декларировать, что задача заинтересовать и замотивировать людей, не призываемых обществом к активному труду, является обязанностью учителей – это цинично приносить учителей в жертву. Уже в буквальном смысле, физически, обрекая на выгорание, психосоматику и даже вот физические покушения на жизнь и здоровье.

Все это мне очень близко. Я сама работаю в системе образования (побывалана уровнях и начального, и среднего, и высшего), видела все изнутри. Школьное – самый ужасный ужас во всех отношениях, именно из-за его обязательности для всех. В необязательных начальном и высшем полегче.

Добрый день, уважаемая Екатерина!

пишет Вам Ирина из Риги.

моя дочь в прошлом году закончила школу. Хорошую школу, с высоким рейтингом и показателями, с интерактивной доской и электронным журналом, но для подготовки к экзаменам и для поступления, она ходила на частные занятия к «МарьИванне», потому что для поступления в ВУЗ нужны были хорошие оценки и медали на олимпиадах.

И еще. Всю старшую школу моя дочка пеняла, что нет системы выбора предметов, что она вынуждена учить и физику, и математику, которые ей не пригодятся (не нужны при поступлении, а поступаем мы на биологию). Зря потраченные время и силы. Но!

В первом же полугодии в ВУЗе на лекции по биологии «выплыли» ссылки на математику и физику. Половина аудитории вообще их не изучала и смотрела на интерактивную доску, как «баран на новые ворота», а моя дочка во время рождественских каникул сходила в школу и сказала «спасибо»

Вот и получается, может, и система старая, и учителя старой закалки, но позитивный результат

Вячеслав из В. Новгорода.

Пишет Любовь из Перми:

Да нет до них, до этих учителей из Сызрани, никому никакого дела! И до их учеников — тоже. Видите, и не комментирует никто. Мир стал другой, уважение сейчас — к кому? За что? Раньше было — к человеку труда. А сейчас? Кто у всех на слуху? Бездельники. А дети тянутся за взрослыми, с них копируют. Поэтому и распоясались, и смеют учителей оскорблять, которые их учат. Я за этот закон — пусть родителей, которые так детей воспитали, штрафуют или сажают. Чтоб неповадно.

По поводу отдельной ответственности за оскорбление учителей- вообще, с точки зрения юриспруденции, нет ничего в этом противоречивого- закон говорит: вот есть учитель- это спец.субъект и его мы будем охранять по-другому- это сейчас очень сильно на пальцах объяснила. Ну никого же не смущает, что, например, полицейских отдельно закон охраняет. Только я сейчас вообще без 2-го смысла про полицейских вспомнила.

Пишет Татьяна из Вильнюса:
Здравствуйте,

Спасибо всем за интересную дискуссию.

Хотела сказать большое спасибо за статью об учителях! У вас получилось крайне точное описание сегодняшней школы.

На родительских собраниях учитель боится родителей, родители боятся учителя, смотрим друг на друга с тревожным недоверием, и учитель и родители взвешивают каждое слово. Дошло до того, что учитель не может сказать «рабочая тетрадь», а только «домашняя тетрадь». За «рабочую» увольняют. Хотя на самой тетради напечатано «рабочая». Бред! Я не могла дождаться оценок – в первом и втором классах их не ставят. Как тогда воспитывать ответственность у ребенка? Сделал домашку – весёлый смайлик, нет – тоже смайлик, но грустный. Детский сад какой-то! В третьем классе специально ходила и просила поставить сыну «все его двойки», обещала не жаловаться, так нет, не ставят. А ребенку (моему по крайней мере) это очень важно! Потому как плохие оценки получать ему стыдно, и есть стимул и желание учиться. Кому нужны натянутые оценки? А система заставляет. А у бедного учителя одна директива сверху за другой и реально со всех сторон все недовольны… Одна надежда, что вопреки всему наши Марьи Петровны еще поучат наших детей.

Мария, 45 лет, Москва, мама третьеклассника.

Пишет Елена из Германии.

Спасибо за замечательную статью и комментарии. Про личности с рождения — это прямо слова, которые мы говорим, когда обсуждаем это тему в семье. Я не знаю, что стало с миром и почему все зациклились на несчастных детях, которым можно все, а они не должны ничего. Причем, если вспомнить наше ленинградское детство, то не помню совершенно, что кто-то из подруг из других школ говорил о страшных учителях, которые мучают детей. И школа никак не запомнилась, как оплот подавления личности. Самое лучше, что у меня было — это 239 ФМШ. Мы сидели над домашними заданиями до часу ночи, у нас был только один выходной в воскресенье, программа была серьезной практически по всем предметам и это было счастье. Такие знания, такая атмосфера, такие одноклассники! Да, были некоторые учителя, которые вели себя непедагогично и таким совершенно не место в школе, но результирующая прекрасная несмотря на.
Все нынешние разговоры о ненужных знаниях просто удивительны, т.к. институт школьного образования выкристаллизовывался столетиями. И если мы говорим об образовании и всестороннем развитии личности, то нужно много разных направлений, чтобы ребенок понял, а что есть вообще в этом мире. Да, возможно, ребенок быстрее Марии Ивановны найдет что-то в интернете, но как искать, если он не знает изначально, что там существует? Я на днях разбирала со старшим сыном речь Ленина на 3 съезде комсомола с точки зрения манипуляции сознанием и применения иных технологий, но если бы не знала, что она была, как бы я нашла ее в интернете:))).
И далеко не каждый может понять что-либо без разъяснений. А уж тем более установить взаимосвязи и рассмотреть под разными углами.

22 года наблюдаю в Германии, к чему приводит это попустительство детям. В обществе постоянно поднимается вопрос — как мы делаем из детей чудовищ. Стоит набрать в гугле и вылезет много статей на эту тему. Три моих сына учились здесь в гимназиях и школах в трёх федеральных землях, поэтому проблему школы я знаю изнутри.
Совершенно ошибочное утверждение, что дети только копируют модель поведения взрослых, поэтому они не будут агрессивными, если учителя и родители будут с ними только добрыми. Пламенный борец за права детей без обязанностей Дима Зицер дал интервью Снобу на эту тему 5 марта. «Учитель будет чувствовать себя защищенным, когда дети тоже будут чувствовать себя защищенными. Когда у всех будут механизмы отстаивания своих прав и всем будут понятны правила игры. Когнитивный диссонанс между свободой, которая существует в мире, и жесткими рамками, которые предлагает школа, будет вести к усилению конфликта.»
Дети в Германии вполне защищены, а ведут они себя все равно часто агрессивно и архиэгоистично. Правила игры всем понятны, да только одна сторона их не выполняет. У одних руки связаны, а у других наоборот. Извечный вопрос — а что ты мне сделаешь?
Немецкий ребенок часто не научен с детства ничему, кроме «хочу» и «мне все можно». Он приходит в школу, не умея часто даже говорить спасибо, пожалуйста, прощаться и здороваться. Ребенка нельзя заставлять! Это насилие! (разительное отличие от французских детей). Слушать учителя, да и любого взрослого не надо. Обращать внимание на кого-то, кто у тебя на пути, тоже не надо. Иногда от детей приходится буквально уворачиваться в транспорте или на улице. Один раз я обратилась к маме ребенка лет пяти, который толкал взрослых, протискивался по ногам близко стоящих к друг другу. У него еще была увесистая палка, которой он размахивал. Мама сказала мне, что не будет говорить ничего ребенку, т.к. в мире и так полно запретов, а она растит его без запретов. Если он меня толкает или бьет кого-то палкой, то это проблема пострадавшего и тот сам должен вести переговоры с ребенком.
Кстати, один ребенок прямо сказал моей знакомой на улице в ответ на замечание — я ребенок, мне все можно и ты мне ничего не можешь сделать. Обращение на ты к взрослым теперь тоже считается нормальным даже в школе, хотя официальное обращение в Германии вы. И вот когда такое чудо приходит в школу, то учит его очень часто учитель, который приходит в школу исключительно из-за довольно высокой зарплаты чиновника. Его задача отбарабанить все по плану, заполнить все формуляры, чтобы не было нареканий и дожить до пенсии. Тоже можно понять. Когда мой сын был в 7 классе гимназии, то рассказывал, что на уроке мальчишки снимали штаны и показывали учительнице голую попу. На другом уроке что-то подожли. Причем гимназия была в сытом месте, дети не сталкивались с насилием в семье или еще где-нибудь.
Надо ли говорить, что такая школа не дает хороших знаний, найти среди немцев образованого в нашем понимании человека трудно, хотя узконаправленные знания бывают хорошими. Думать их не учат совсем и уж тем более рассматривать все с разных сторон. Да и учится они не умеют и это плавно потом перетекает в высшую школу. В социальном плане тоже большие трудности — им трудно коммуницировать, трудно договариваться и оставаться спокойными при спорных ситуациях. Удивительно, как мужчины здесь мгновенно срываются на истерику. Поколение 30-летних часто не умеет себя прилично вести, здороваться, не перебивать, не обращаться со своими разговорами в присутствии третих лиц. Выросло поколение личностей! За что боролись.

Рамки ребенок сам себе не поставит, между кино или игрой и школой скорее выберет первое. Без принуждения вообще не реально. И никакого когнитивного диссонанса по Зицеру в нормальной школе не будет, т.к. в мире свобода кулака заканчивается у чужего носа (абсолютной свободы нет даже на необитаемом острове). И в семье, и в садике, и школе ребенка надо приучать к жизни в социуме, где кроме него миллиарды других личностей. А знания помогут ему не только жить, а иногда и выжить.
Так что поддерживаю Марию Ивановну и искренне не хочу, чтобы образование и воспитание в России шло в сторону немецкого.

В обсуждениях Ирина написала:

«. в системе школьного образования не будет никакого движения, пока мы не решим, что же такое образование — услуга или воспитание.»

На мой взгляд, школьное образование не может и не должно быть ни тем, ни другим. Услуга — это то, что мы сами заказываем, сами выбираем под свои потребности и сами оплачиваем. А среднее образование у нас обязательно-принудительное. Неувязка. Поэтому в классе всегда найдутся те, кто эту услугу не заказывал и получать не намерен. И мешает получать ее остальным.

Воспитание — это отдельная функция, которая вовсе не обязательно связана с процессом получения знаний. Что воспитание невозможно без четкого установления границ и принуждения к их соблюдению — это отдельный разговор. Но знания по математике и физике для воспитания не обязательны.

Образование должно быть именно образованием. На мой взгляд проблема современных программ — в отсутствии системности. Знаний дают много, но они клипово-разрозненны, не складываются в стройную систему. На биологии учим кости лягушек и внутренности червя, на химии — процесс производства серной кислоты, на физике — отвлеченные задачи, аппарат которых не совпадает с изучаемой в этот момент математикой. В результате стремящиеся к похудению девушки не представляют, как устроена пищеварительная система человека, какие химические реакции в ней идут, как без приложения на смартфоне рассчитать калорийность. И не способны это ни освоить самостоятельно, ни критически оценить предлагаемые готовые решения. А ведь учили и биологию, и химию, и математику!

Нет умения выстраивать взаимосвязи между «предметами», не создается целостная картина мира. В инженерном ВУЗе до первокурскников приходится с трудом доносить, что математика — это язык физики. А в школе на открытом уроке я сама слышала, как детей заставляли учить формулы подобно стихам. Согласно новой, спущенной сверху методике, от которой у самой Марь-Петровны скулы сводит. Вместо «а плюс бэ квадрат равно а-квадрат плюс два-а-бэ плюс бэ-квадрат) дети мучили: возведенная в квадрат сумма двух слагаемых равна квадрату первого слагаемого. Но ведь формулы для того и вводятся, чтобы заменить слова символами и дальше работать с голой сутью!

Остаюсь при мнении, что кризис — системный. Проблема не в качестве учителей, а в исходном целеполагании.

Учитель в России: от «мастера-невежи» до статского советника

Ч тобы перейти от единичных частных и церковных училищ к массовой государственной школе, России понадобилось почти 300 лет. Главную роль в этом сыграла подготовка учителей. Изначально преподавать мог любой человек, умеющий читать и писать. Но уже в XVI–XVII веках к учителям стали предъявляться определенные требования: от хорошего знания церковного богослужения до «кроткого нрава» и справедливости. «Культура.РФ» рассказывает, как в России появились первые учителя и как менялся их общественный статус.

Первые учителя: мастера грамоты, священники, иностранцы

Первые школы на Руси возникли в конце X века, когда христианство стало государственной религией. В них обучали грамоте, церковному пению и греческому языку. На протяжении Средних веков главными центрами книжности были церкви и монастыри. Существовали и частные преподаватели — так называемые «мастера грамоты». Плату с родителей учеников они брали не только деньгами, но и продуктами, одеждой, другими необходимыми вещами.

В конце XV века новгородский архиепископ Геннадий жаловался московскому митрополиту на нехватку образованных монахов и просил открыть в Новгороде училище. Геннадий упоминал и «мастеров грамоты», не способных ничему научить: «А се мужики невежи учат робят да речь ему испортит… а от матера отидет, и он ничего не умеет, только-то бредет по книге, а церковнаго постатия (порядка. — Прим. ред.) ничего не знает».

Церковный Стоглавый собор 1551 года постановил открыть школы на дому у священнослужителей и чиновников — «добрых духовных священников и дьяконов и дьяков, женатых и благочестивых, имущих в сердцы страх Божий, могущих иных пользовати, и грамоте и чести, и писати горазди». Во второй половине XVI века при Свято-Успенской православной церкви во Львове монашеское братство основало высшую школу для детей разных сословий. И хотя Львов в то время не входил в состав Российского государства, устав этого учебного заведения стал образцом для великорусских монастырских школ.

В Москве первое высшее учебное заведение — Славяно-греко-латинская академия — открылось лишь спустя столетие.

При Петре I появились государственные цифирные школы, где упор делался на арифметику и геометрию, а также профессиональные школы, которые выпускали металлургов, аптекарей, переводчиков, моряков. Для преподавания новых специальностей приглашали немцев, голландцев, французов. Вскоре стало модно нанимать иностранцев в качестве домашних учителей. Многие из них, «кроме природного языка своего», ничего не знали. Профессию педагога шарлатаны стали воспринимать как вариант легко заработать.

В царствование Екатерины II в уездных городах появились малые народные училища, в них давали начальное образование. Кое-где открылись главные народные училища: их программа была рассчитана на пять лет, а выпускники могли преподавать в начальной школе. В 1779 году первая учительская семинария открылась при Московском университете, а спустя четыре года — при Главном народном училище в Петербурге.

Педагогическое образование и новый статус учителя

В 1802 году император Александр I учредил Министерство народного просвещения. Во многих городах появились гимназии. В них давали всестороннее образование и готовили к поступлению в университет. Выпускник гимназии мог сразу пойти на государственную службу или сам стать преподавателем.

В 1804 году в Петербурге открылся учительский институт. Об одном из его первых выпускников — преподавателе политических и нравственных наук Александре Куницыне позже с благодарностью вспоминал его ученик Александр Пушкин:

  • 5 российских ученых, которые были двоечниками и хулиганами
  • От Египта до Парагвая: где жили и работали русские эмигранты
  • История Московского университета

В 1834 году было принято Положение о порядке производства в чины по гражданской службе. Преподавателей высших учебных заведений, гимназий и прогимназий, учителей уездных и приходских училищ и домашних учителей приравняли к гражданским служащим. Первый классный чин давали в зависимости от сословной принадлежности и образования. Наиболее квалифицированными считались выпускники университетов, они сразу могли получить чин XII–VIII класса. Ниже по статусу были учительские институты и учительские классы гимназий, а еще ниже — учительские семинарии и епархиальные училища. Их выпускники должны были проработать несколько лет, прежде чем получали свой первый чин.

Дальнейшее продвижение зависело, как в армии, от должности и сроков «беспорочной» службы. Например, должность учителя уездных училищ соответствовала армейскому званию поручика, а гимназии — после определенного срока работы — званию майора. За особые заслуги можно было получить чины вплоть до статского советника, а профессор университета мог претендовать на чин IV класса, который соответствовал званию генерал-майора (по состоянию «Табели о рангах» на 1830-е годы). Чинопроизводство и сопутствующие ему льготы — освобождение от податей, пенсия, личное и потомственное дворянство — не распространялось на учителей начальных сельских школ.

В начале XX века учитель гимназии без стажа получал 90–100 рублей в месяц. Этого было достаточно, чтобы снимать жилье с прислугой и в целом не нуждаться. Герой рассказа Антона Чехова «Учитель словесности» Никитин жил «в квартире из восьми комнат, которую нанимал за триста рублей в год вместе со своим товарищем».

В то же время сельский учитель Медведенко из пьесы Чехова «Чайка» говорил: «Я получаю всего 23 рубля в месяц, да еще вычитают с меня в эмеритуру… на практике выходит так: я, да мать, да две сестры и братишка, а жалованья всего 23 рубля. Ведь есть и пить надо? Чаю и сахару надо? Табаку надо? Вот тут и вертись». Эмеритурой называли пенсионные взносы. Так как сельские учителя в отличие от преподавателей гимназий не обеспечивались государственной пенсией, деньги «на старость» им приходилось отчислять из собственного жалованья.

Борьба за всеобщее обучение

В годы царствования Николая II правительство стало лучше финансировать начальные школы. К 1915 году среди детей 8–11 лет в Московской и Петроградской губерниях 81–90% учились в школах. Правда, в других регионах этот процент был значительно ниже.

Советская власть продолжила борьбу за всеобщую грамотность. Из-за нехватки кадров открывались краткосрочные учительские курсы и курсы повышения квалификации. «Старорежимные» семинарии заменили педагогические техникумы. В 1920 году в Москве открылась Академия трудового просвещения, а в 1923-м — Индустриально-педагогический институт имени Карла Либкнехта. В университетах по всей стране начали работать педагогические факультеты.

Особенно остро нехватка учителей ощущалась в деревнях. Выпускников отправляли туда по распределению. Работа и условия были трудными: учителю нередко приходилось жить прямо в школе, у него не было своего огорода и скотины, а маленькое жалованье часто выплачивали с задержкой. В любой момент молодого специалиста могли перевести на новое место работы. Учителей из больших городов принудительно направляли в сельскую «командировку» на два-три года.

В 1936 году учителям значительно повысили жалованье. Средняя зарплата выросла в два-три раза: в начальной школе до 250–300 рублей, а в средней — до 270–425 рублей. Но и это были небольшие деньги: пара женских туфель стоила 280 рублей, а мужское пальто — 350 рублей.

Тогда же, в 1936-м, была введена регулярная аттестация учителей. Она сразу же выявила множество нарушений — от неправильного ведения документов до пропущенных ошибок в тетрадях. Ситуация осложнялась тем, что учителя были завалены общественными поручениями. Педагога могли вызвать в сельсовет читать колхозникам газеты или выполнять обязанности чьего-то секретаря. К тому же каждый учитель должен был вести кружки при школе и входить в комиссии, которые решали вопросы от благоустройства до политпросвещения.

Однако профессия считалась почетной и важной. Выпускники школ продолжали поступать на педагогический, а грамотность населения росла. Если в 1926 году по результатам переписи читать и писать умели чуть больше половины опрошенных, то к 1959 году — почти все.

Образ учителя в литературе и кино

Денис Фонвизин в комедии «Недоросль» вывел типичного для XVIII века иностранца Вральмана — кучера, подавшегося в домашние педагоги. Однако уже в литературе XIX века можно было найти «идеальных» учителей. Например, Перский из «Кадетского монастыря» Николая Лескова имел реального прототипа — выдающегося военного педагога Михаила Перского. Но типичного преподавателя или директора гимназии писатели все же представляли как бездушного чиновника, тирана или опустошенного несчастного человека.

В 1927 году вышла в свет повесть Григория Белых и Леонида Пантелеева «Республика ШКИД», которая рассказывала о школе-коммуне для трудных подростков. У ее директора также был реальный прототип — педагог-психолог Виктор Сорока-Росинский, всю жизнь работавший с «запущенными» детьми. Впоследствии огромным успехом пользовалась экранизации «Республики ШКИД», где учителя-новатора сыграл Сергей Юрский.

В 1941 году на экраны вышел фильм «Весенний поток». Его главной героиней стала сельская учительница Надежда Кулагина, которая боролась за то, чтобы образование получили даже безнадежные ученики. Постепенно в советской культуре складывался образ идеального учителя — нравственно безупречного, справедливого наставника. Строгая, но отзывчивая учительница Анна Ивановна появилась в повести «Первоклассница» Евгения Шварца. В 1948 году произведение экранизировали. В золотой фонд советского кино также вошли «Весна на Заречной улице», «Доживем до понедельника», «Большая перемена» и десятки других картин об учителях.

«Если не решат вопрос с кадрами, будущее школ незавидное. Работать некому!»

Многолетний директор «английской» школы №18 Казани Надия Шевелева — о временах Андропова, Зурабе Хубулаве и замученных бумажками педагогах

«Я ушла сама, никто не выгонял. Даже просили остаться. Но мне много лет, все…» — говорит Надия Шевелева, которая 36 (!) лет до начала этого учебного года возглавляла одну из самых престижных школ Казани, расположенную в старинном особняке в центре города. Десятилетиями это учебное заведение является символом престижа, а также качества обучения иностранному языку. «БИЗНЕС Online» Шевелева, оставшаяся в школе как советник, рассказала, почему она с пессимизмом смотрит на перспективы российского образования.

«Если вы посмотрите двор нашей школы, у нас появилась спортивная площадка. За это я благодарна нашему мэру Ильсуру Метшину. Мы находимся в центре города в старинном здании, а спортзала не имелось» Фото: kzn.ru

«СЕГОДНЯШНИМ ДИРЕКТОРАМ ОЧЕНЬ ТРУДНО, У НИХ, ПО-МОЕМУ, ВООБЩЕ НИКАКОГО СТАТУСА НЕ ОСТАЛОСЬ»

— Надия Масгутовна, 36 лет руководства одной из самых престижных школ Казани — цифра сама по себе впечатляющая! Получается, что вы заступили на директорскую должность еще при Андропове…

— Хотите сразу историю из тех времен? Тогда по вторникам в райкомах партии с утра проходили заседания, где нам раздавали указания и все прочее. И после одного из таких вторников я пошла в парикмахерскую (тут, напротив парка, построили 9-этажный дом, а внизу был салон). Ко мне подошел мужчина и спросил: «Женщина, вы работаете?» Ответила, что да. Тогда он спросил, почему я не на рабочем месте. Сказала, что работаю учителем и до начала занятий еще есть время. Он отошел. Вот это времена Андропова. Был порядок кругом, всех заставляли работать.

— По нынешним временам это как-то чересчур.

— Но сейчас, мне кажется, разгул беспорядочности в геометрической прогрессии, если говорить вашими словами. Какой-то, как говорят немцы, Ordnung («порядок» по-немецкиприм. ред.) все равно должен быть.

Ordnung — важная составляющая для вас как для директора?

— И как для директора, и как для учителя. Обязательно должен быть порядок. Если его нет, у детей в голове просто ничего не останется после урока.

— За три с половиной десятка лет вашего директорства успел развалиться Советский Союз, а новая Россия отметила первую четверть века своего существования. Насколько функции директора школы и его статус за это время поменялись в нашей стране?

— Сегодняшним директорам очень трудно, у них, по-моему, вообще никакого статуса не осталось. Имею в виду директорский корпус в целом. Да и раньше статус был невысокий, но он существовал — мы чувствовали себя защищенными. Может быть, для вас это прозвучит смешно, но были райкомы партии, и, если возникали какие-то трудности, там сидел человек, который курировал образование и решал все возникшие вопросы. Это, во-первых. Во-вторых, за школами были закреплены шефы, предприятия (за нами — кондитерская фабрика «Заря» во главе с Зурабом Хубулавой). И поэтому, например, вопросы ремонта школы меня как директора вообще не касались. К Хубулаве можно было приходить только один раз. Шли со всеми планами, он вызывал своего зама, курировавшего вопросы строительства, отдавал ему все… Директор «Зари» говорил: мол, вот, до 20 августа все должно быть готово, приеду и проверю. И можно больше не ходить, не спрашивать. А потом все это легло на плечи директоров, на их личные связи.

Директоров школ ругают, что они у родителей просят средства, а ведь другой возможности просто нет! Хотя в последние пять-шесть лет стало гораздо лучше. Если вы посмотрите двор нашей школы, у нас тут появилась спортивная площадка. За это я благодарна нашему мэру Ильсуру Метшину. Потому что мы такая хорошая школа, находимся в центре города в старинном здании, а спортзала не имелось. Вместо него было соединено два больших класса, которые мы как-то приспособили под это дело.

«И финансирование, и программа капитального ремонта — все это очень хорошо. Наша школа под программу ремонта попала, и нам его сделали» Фото: kzn.ru

— Долго не было спортзала у школы №18?

— До 2013 года, до Универсиады. Вот тогда нам сделали шикарный спортзал. Повторю, я очень благодарна Ильсуру Раисовичу за то, что его построили. И финансирование, и программа капитального ремонта — все это очень хорошо. Наша школа под программу ремонта попала, и нам его сделали.

Правда, приходилось быть в школе в шесть утра, чтобы за лето все успели отремонтировать. Очень помогли родители, они тоже приходили в шесть утра. Для чего? А как у нас работают строители: к девяти утра придут, к половине десятого переоденутся, в половине двенадцатого уходят на обед. И говорят: мол, а чего вы удивляетесь? Мы всегда так, до Нового года сделаем. Какой Новый год? Мне с сентября надо школу открывать. потому мы с родителями приходили рано утром каждый день, чтобы, так сказать, «держать» строителей. И успели.

«Мы испытываем огромнейшую нехватку кадров, их просто нет!» Фото: pixabay.com

«ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ЛЕТ, НАВЕРНОЕ, УЧИТЕЛЕЙ ВООБЩЕ НЕ ОСТАНЕТСЯ»

— Некоторые читатели удивятся. В 18-ю школу многих детей привозят родители на хороших иномарках. Неужели несколько богатых людей, связанных с вашим учебным заведением, не могли скооперироваться и решить этот вопрос без участия государства?

— Да, может быть, но это запрещено. Было время, пошла мода, и мы открыли фонд школы. Ко мне пришли бывшие ученики, у которых, как вы сказали, и доход, и благополучие, и статус. Они очень хотели создать фонд, но не для ремонта, а для поддержки хороших учителей, чтобы они не уходили из школы. И только мы это все развернули через министерство юстиции, точнее, выпускники сами все оформляли, как нам тут же позвонила прокурор района Людмила Морская и сказала: «А кто вам разрешил? Где вы видели, что данные деньги можно тратить на зарплату, на поддержку?» Хотя это были не государственные средства, а наших бывших выпускников. Ну и мы тут же фонд закрыли. Самое смешное, что открыть его было легко, а закрывали полтора года.

— То есть вот такая внебюджетная поддержка учителей российским законодательством в принципе запрещена?

— Сейчас не знаю, как дело обстоит по фондам, не интересовалась. Но существует закон, который позволяет каждой школе вести платные услуги. Если они есть, то разделение такое: около 50 процентов отдается на зарплату тем, кто ведет эти платные услуги, 28 процентов — налоги и 22 процента — внебюджетный фонд школы.

Но в нашей 18-й школе заработать много нельзя. Объясню: все годы, что я была здесь директором, школа трудилась в полные две смены. Помещений для платных услуг у нас просто нет. Если бы мы работали в одну смену и в 13:30 все кабинеты становились бы свободными, то много чего можно было бы сделать… Но не у нас одних схожие трудности, в районе есть такие же школы, где нет лишних помещений, например гимназия №3, 96-я, 116-я, 39-я. Кстати, заработная плата учителей и директоров, работающих в одну и две смены, одинаковая. Меня это удивляет.

— Вы говорите про защищенность директора, которую он ощущал в советские годы. Защита от наездов со стороны родителей тоже была сильнее в прежние времена?

— Родители, конечно, изменились, и жизнь иная, и дети совершенно другие. Они очень развитые, много где бывают, много чего видят, на большинство вопросов могут дать ответы. Но в школе, пока я работала директором, существовал такой порядок: если родитель накатал жалобу на учителя, говорила педагогам: «Не оправдывайтесь, не просите прощения. Сразу отправляйте ко мне». Ну а потом уже — как договоришься с родителем, как его успокоишь…

— Таких историй становится все больше?

— Ко мне не очень часто приходили. (Смеется.) Конечно, я всегда поддерживала учителей перед родителями. Но если видела, как педагог накосячил, то уже без родителей наказывала по всей строгости, требовала порядка.

— Подзатыльник может дать учитель зарвавшемуся ученику?

— Вы что? Это в прокуратуру сразу. Ни в коем случае. Слова сказать нельзя даже. И раньше не имели права подзатыльники давать. И из класса выставлять нельзя. Мы сами боимся выгонять, давно уже не делаем так. Потому что не знаешь, куда ребенок пойдет.

— А что делать, если приходит молодой неопытный педагог и просто не может справиться с классом, у него там бардак, шум-гам?

— Такое бывает у нас часто. Поэтому в школе №18 принято так: когда приходит новый учитель, мы его сразу закрепляем за опытным. Они вместе готовят уроки, пишут планы и все прочее.

Как вам сказать, основная нынешняя проблема системы образования — это даже не деньги (их на ремонт дают), ни хозяйственные вопросы, потому что они тоже централизованно решаются (вплоть до проблем с посудой, питанием, существуют департаменты), в последние пять-шесть лет директорам школ легче в данных вопросах.

Но мы испытываем огромнейшую нехватку кадров, их просто нет! Лет 8–10 назад ко мне пришла учительница с красным дипломом филфака. Вы бы видели, как я обрадовалась! Сама пришла, а не искали, где бы взять. Потом прихожу на урок, и дама филолог допускает ошибки в простейших словах, а ведь это увидела я, закончившая физмат. Конечно, ее сразу уволила. Чему она научит детей, что потом скажут родители? Вот как получают сейчас красный диплом, который в наше время ой как завоевывали? Будь здоров как учиться надо было. Сейчас, когда закрыли наш педагогический институт, не понимаю, из каких соображений, и остался один елабужский педвуз, не знаю, что будет. Ну какая молодая девушка или мальчик отправится учиться в Елабугу на учителя, когда в Казани миллион других вузов и возможностей? Не знаю. Через пять лет, наверное, учителей вообще не останется.

Может, я консерватор… Хотя, конечно, да, но старалась всеми силами учителей, даже тех, что выходят на пенсию, не отпускать. Они учились еще при Советском Союзе, у них имеются знания, им есть что отдать детям. И потом эти люди, мы все нацелены на самообразование, постоянно что-то читаем, узнаем, ищем, кого-то приглашаем в школу, ученых, которые бы выступали перед учителями, перед родителями тоже. А современная молодежь приходит, кое-как урок дает, разворачивается и уходит. К сожалению.

— Все такие?

— Нет, конечно, не все. Приходили в нашу школу две девочки с прекрасным английским, сами чудесные. Но открыли программу «Алгарыш», а девчонки — умницы, обе уехали и вышли там замуж. И плакала 18-я школа. Все. Понимаю, хотели из лучших побуждений отправлять наших учителей, чтобы они там совершенствовались, вернулись и как свежая кровь здесь бы работали… А они вышли замуж и остались там.

«У современной молодежи в десятки тысяч раз больше возможностей, чем у тех, кто учился намного раньше» Фото: pixabay.com

«ВЫ ЗНАЕТЕ, СКОЛЬКО ПРОПАДАЕТ УРОКОВ?»

— На этой неделе в Москве проходит финал конкурса «Учитель года России». Казанский молодой педагог-биолог Наиль Мирсаитов — в пятерке лучших.И в целом каждый год учителя из Татарстана хорошо себя там рекомендуют. Но это не показатель общего уровня педагогического корпуса?

— Честно говоря, мне такие конкурсы не очень нравятся. Точнее, «Учитель года» на уровне России — здорово. Но все это ведь происходит поэтапно — на уровне района, региона, и все школы «вежливо» просят, чтобы кто-то из их учреждения участвовал. А вы знаете, просто так учитель не пойдет, он относится к своему авторитету ответственно, будет готовиться, еще нужна команда поддержки и прочее, а это те же самые учителя. В итоге пропадает куча уроков. Потому я старалась от таких конкурсов увильнуть или поставить кого-то послабее, чтобы дальше человек никуда не проходил. Иначе некому вести уроки, да.

Вы знаете, сколько пропадает уроков? То у нас WorldSkills (хотя, конечно, это очень полезное мероприятие и для учителей, и для детей, слов нет), то приглашают на баскетбол, то еще куда-то, но у нас же есть своя программа и задачи! А потом в конце года органы гороно начинают до сотой доли процента высчитывать качество знаний. Хотя сами же распоряжения дают: снимать детей с уроков и посылать туда-то и туда-то… Мы как пожарная команда — всегда готовы. Я сейчас не про свою школу, а про все.

— Учителя молодые поменялись, а ученики? Просто когда общаешься с некоторыми людьми, которым уже за сорок, они говорят, что хоть и были троечниками, но многое знают лучше по сравнению с нынешними молодыми отличниками.

— У современной молодежи в десятки тысяч раз больше возможностей, чем у тех, кто учился намного раньше. Во-первых, открытые границы. Я сама организовывала программу Sisters City, точнее, так она называется за границей, у нас — «Города-побратимы». Возила детей в штат Техас, в Америку, а оттуда учеников мы принимали здесь, в наших семьях. Причем много лет. По другой международной программе даже возила детей в Австралию, где мы проводили два месяца. Но все это возможно с нашими детьми, поскольку они знают язык. Ездить с переводчиком действительно было бы сложнее. Они и сейчас ездят, и родители не жалеют денег.

— Но тяги к абстрактным знаниям, кажется, стало меньше. И ребенок, владеющий английским языком даже в совершенстве, например, может не знать, что высшая точка Африки — это гора Килиманджаро.

— Дело тут не только в учителе, сколько в часах, в их количестве. А санэпидстанция не разрешает увеличивать количество часов, плюс другие программы, в общем, проблем много. Сами учебники другие. Ведь когда вы учились, по всем предметам были стабильные пособия. И учитель свой знал наизусть, при этом пополнял знания, чтобы дать детям более современный материал. А тут один год нам присылали одну группу авторов, другими категорически нельзя пользоваться. Через три года — другой коллектив авторов. И вроде написано о том же, но изложено по-другому. А ведь учителю надо это изучить, прежде чем представлять ученикам. В итоге педагоги в положении постоянного цейтнота. Когда я училась в школе, у нас автором учебника по алгебре являлся Ларичев, Киселев — по геометрии, и все. Там было написано «издание 43», «издание 44» и так далее. И все эти задачи учителя знали назубок.

Ведь важно не просто самому учителю знать, как ответить на задачки, а нужно преподнести решение ребенку, чтобы он понял. Вот самое главное достоинство учителя! Педагог, он ведь не математик, не географ, не литератор. Для него самое главное — методические вопросы, как довести до ребенка те знания, которые нужны по программе.

— А родителям сейчас не приходится покупать или докупать учебники?

— Нет. Государство учебники покупает. Но если их все-таки не хватает, есть такой межбиблиотечный договор. Допустим, если в какой-то школе не хватает учебников, то они могут, например, прийти к нам и по этому договору попросить такие-то книги.

Я, признаться, вела здесь себя некрасиво и никогда из своей школы ни одной книги, ни одного учебника не отдавала. И правильно делала. Почему? Потому что у нас в школе всегда было по три класса в начальной параллели, а последние четыре года — по четыре параллели. Детей много, потому вопрос о ликвидации второй смены решится не в ближайшем будущем…

«У нас ведь школа нетиповая, приспособленная, это старинное здание второй половины XIХ века, построенное на пожертвования граждан Казани. Здесь, кстати, аура хорошая» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Я ДУРИКОМ ПРИКИНУЛАСЬ И СКАЗАЛА: «А КТО ЭТО ТАКОЙ?»

— Кстати, а по закону разве школа сейчас может работать в две смены?

— Нет, по закону она должна работать в одну смену…

— А идея с переходом на пятидневку, насколько это реалистично?

— Мы так работали последние три года. Вся начальная школа у нас была пятидневной. А чтобы остальные классы… Ну в Москве как-то умудряются, и у них нет второй смены. У нас, как я уже сказала, она есть, потому пятидневка невозможна. Чтобы ее внедрить в 8–9-х классах, мы должны давать им уроков побольше. У нас же, как только в половину второго освобождается кабинет, в него приходит вторая смена. Продыха нет.

— Пристрой какой-то сделать не было желания, чтобы увеличить площади, или получить дополнительное здание?

— Места нет. У нас ведь школа нетиповая, приспособленная, это старинное здание второй половины XIХ века, построенное на пожертвования граждан Казани. Здесь, кстати, аура хорошая, это же было женское епархиальное училище, пансион. Ученицы тут жили, а в верхнем актовом зале у них размещалась внутренняя церковь. Здание намоленное, я считаю.

— С сильными мира сего часто приходилось общаться по мере своих должностных обязанностей?

— Понимаете, какое дело, если они живут в данном микрорайоне, то приходят сюда и мы обязаны взять этих детей. Потому общаемся, конечно. Но я за все годы работы один раз только испытала поведение таких людей. Это было еще в самом начале моей работы, когда пришел один товарищ, пнул дверь, зашел в кабинет со словами «Я от такого-то». Я дуриком прикинулась и сказала: «А кто это такой?» И все, он сразу осел, и мы нормально поговорили. В целом они же тоже люди и у них тоже есть дети.

— А с такими детьми бывают проблемы?

— Нет. Здесь у нас не было, можете спросить любого. Мы как-то умудряемся сохранить баланс, и учителя к таким детям ровно относятся, и сами ученики знают, что с них будет спрос. Как-то давно у нас уже это устоялось. Потому что каждый год таких детей много, но они все на равных.

«Мы же сфера услуг, и все этим сказано. Какой тут может быть статус? Очень обеспеченные люди порой считают, что остальные тут… ну вы понимаете» Фото: kzn.ru

«КАКОЙ БЫ СИТУАЦИЯ НИ БЫЛА, УЧИТЕЛЬ ДОЛЖЕН УВАЖАТЬ САМОГО СЕБЯ!»

— В 90-е годы много говорили о том, что учитель в советское время был настоящим авторитетом, к классному руководителю родители приходили за советом, а сейчас это превратилось в массовую низкооплачиваемую профессию. Что-то поменялось сейчас?

— Пока нет. Мы же сфера услуг, и все этим сказано. Какой тут может быть статус? Очень обеспеченные люди порой считают, что остальные тут… ну вы понимаете. Особенно женщины, мужчины — нет, это я о родителях учеников. Потому что женщины в основном не работают. Но мы их ставим на место, конечно. Какой бы ситуация ни была, учитель должен уважать самого себя! Если он себя ценить не будет, значит, не должен на этой работе трудиться, как здесь можно без достоинства? Потому что ребенок обязан знать, что это учитель, он многое знает, поможет получить знания, окончить школу.

И потом, учителя ведь еще ведут очень много внеклассной работы, причем не только классные руководители, но и предметники. При этом им надо организовывать разные конкурсы внутришкольные и так далее. Зарплата маленькая, сразу говорю.

Я ушла из школы в этом году сама, меня никто не выгонял. Наоборот, даже просили остаться. Но мне много лет, все… Оглядываясь, хочу сказать, что, конечно, учителя никогда много не получали, но если взять в процентном соотношении, то совсем уже… Вот окончил человек институт, получил высшее образование, приходит в школу работать учителем. Чаще всего это девочка из сельской местности, потому что городские ребята на педагога вообще не идут учиться. Ей надо снимать квартиру, платить за нее. Общежитие почему-то система просвещения молодым учителям не предоставляет. Почему нельзя им его дать?

Знаете, у меня раньше была привычка: каждый день в 7 утра встречала всю школу, что дисциплинировало и учителей, и детей. И я у одной такой девочки, молодого педагога, спрашиваю: «Ты чего, милая, опоздала?» Она отвечает, что ей надо на двух транспортах добираться, но едет на одном, потом выходит и идет пешком, потому что нет денег ездить с пересадками. Поэтому меня невероятно возмущает, когда автобусники каждый раз говорят, что билеты на транспорт дешевые, стоимость надо повышать. А вот пусть они такое скажут учительнице, которая с высшим образованием получает зарплату в 17 тысяч рублей, и это включая налоги! А еще родители приходят и права качают: то не так, это не так. Конечно, девочка потом приноровится, где-то репетиторство возьмет и так далее. Но подобное ведь будет в ущерб своему здоровью. Почему ей нельзя платить достойную заработную плату?

— То есть 17 тысяч рублей — это полная ставка молодого учителя?

— Да, при этом надо за жилье заплатить, питаться, ездить на транспорте, стоимость проезда на котором еще будут повышать почему-то. Хотя почему министерство образования не сделает проездной для молодых учителей? Насколько я знаю, есть доплаты около 1 тысячи в месяц. Ну что, куда это годится?

— А правда, что в Москве зарплата педагога 100 тысяч рублей в среднем?

— Понятно, что Москва — это отдельная планета, но почему такая огромная разница?

— Не могу сказать. Новости были, что там врачи онкодиспансера взбунтовались и кто-то перечислил их зарплаты в месяц — 169 тысяч рублей и так далее. Для нас это вообще заоблачно. Спросите любого директора школы: какую он получает от государства зарплату? Если он себе из платных услуг что-то не отчисляет…

«Мы восполняем часы татарского внеклассной работой, у нас очень много мероприятий на татарском языке. Вообще, любой концерт, мероприятие обязательно на трех языках: английском, татарском, русском» Фото: «БИЗНЕС Online»

«ЗНАЕТЕ, У НАС ВСЕГДА БЫЛО УВАЖЕНИЕ К ТАТАРСКОМУ ЯЗЫКУ»

— Давайте о хорошем. Говорят, у вас в школе то ли есть, то ли был какой-то замечательный театр.

— У нас театров много. Работал в нашей школе знаменитый учитель — Владимир Николаевич Яковлев, который приехал сюда во время репатриации русских из Шанхая вместе с Олегом Лундстремом. Яковлев работал у нас преподавателем английского языка и создал английский театр. С тех пор последний продолжает работать, над ним трудятся и ученики Владимира Николаевича, и новые учителя.

В театр у нас вообще вовлечены дети с начальных классов. Есть и кукольный театр, и музыкальный, и драматический — все ребята в каких-то задействованы.

— Это все в рамках обучения английскому языку?

— На русском и татарском языках тоже. Кстати, по поводу татарского. Когда приближалось 26 апреля, почему-то все начинали говорить только о том, что скоро день рождения Габдуллы Тукая, мол, давайте что-нибудь сделаем. И я учителям татарского все время отвечала: «Я с большим уважением отношусь к нему, но ведь у нас, у татар, не один Тукай есть. Почему каждый раз только он?» И мы вместе с учительницей Рушанией Закариевной Харисовой ввели праздник, он уже стал традиционным у нас (ему лет 17–18) — «Шаян шоу».

У нас в данном мероприятии участвует вся школа, вплоть до поваров: все что-то придумывают, какие-то номера в самых разных жанрах. Просто учить язык, давать задания выучить или перевести что-то — так не получится. Нужно, чтобы дети взаимодействовали с языками, общались на них не только в рамках учебного процесса.

— Не можем обойти тему татарского языка. Где-то читали, что вы чуть ли не в сейф прятали заявления родителей, которые не хотят изучать татарский…

— Это неправда! Отвечу так: когда я пришла работать в данную школу учителем (мы приехали сюда с мужем с космодрома Плесецк), татарский язык в программу не включался вообще. Это была специализированная школа со своими статусом, который имелся у всех подобных образовательных учреждений России, учебной программой, планом. Через какое-то время нам сказали, что в нашем заведении должен быть татарский язык, а не было вообще ничего: ни учителей, ни учебников, ни программы.

Тогда я придумала, что, поскольку у нас есть методика преподавания английского языка, мы можем ее использовать, чтобы учить и татарскому. Звучит просто, но где взять учителя, который знает английский язык и его методику преподавания, но вел бы уроки татарского? Первые педагоги были буквально с улицы — то инженер-химик откуда-то, то еще кто-то. И вот в школу пришла Фарида Фатыховна (учитель иностранного языка, а ее мама — преподаватель татарского). По сути дела, она и выступала зачинателем того, как мы вводили татарский язык.

Знаете, у нас всегда было уважение к татарскому языку, никто не сопротивлялся его изучению, родители как сегодня себя не вели. Они немножечко ворчали только тогда, когда во втором классе татарского было шесть часов, а русского — четыре.

— А последние языковые перипетии как школа №18 пережила?

— Очень спокойно. В каждом классе на родительских собраниях все (завучи, учителя, я) ходили и всё рассказывали. У нас никаких скандалов не было. Не буду вдаваться в подробности, но мы восполняем часы татарского внеклассной работой, у нас очень много мероприятий на татарском языке. Вообще, любой концерт, мероприятие обязательно на трех языках: английском, татарском, русском.

— Просто для многих татар вся эта ситуация с родным языком в школах очень неприятна. Почему так случилось, на ваш взгляд?

— За всех ответить не могу, но хочу сказать: чем больше знаешь языков, тем больше извилин в головном мозгу, во-первых. Во-вторых, все-таки это родной язык. Я сама татарка. Да, когда училась в школе, его вообще у нас не было, весь татарский, который я знала, был от мамы, но сейчас его надо изучать.

— Но должен, скажем, сын офицера, приехавшего в Татарстан в воинскую часть на несколько лет, учить татарский язык?

— Такие случаи есть, да, и тут не стоит настаивать, можно просто тихонечко освобождать от урока. Допустим, приехал в Сбербанк управляющий из Самары, а через полтора-два года буквально его перевели в Нижний Новгород. Ну и чего? Заставлять не нужно.

«Сейчас учитель просто не имеет возможности посмотреть ребенку в глаза, узнать, что с ним, как у него дела, так как занят бумажной волокитой» Фото: pixabay.com

«ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ, КУДА ЭТА ДЕВОЧКА В РОНО БУМАЖКИ СОБИРАЕТ И ДЕВАЕТ»

— Что утеряно в современной российской школе из советского опыта, по поводу чего вы переживаете?

— Видите ли, жить в обществе и быть от него независимым крайне тяжело. Оно влияет на все, поэтому ты ничего не сохранишь. Один в поле не воин в данном случае, ты подчиняешься всей команде, которая тобой руководит. А руководящих работников, по-моему, у нас слишком много: роно, гороно и так далее.

А бумаги? Никогда такого количества бумажной работы не было, учителя задавлены ими. Постоянно что-то пишут, заполняют. Раньше был учебный план с указанием того, сколько часов, на какую тему нужно провести, а также план воспитательной работы, если это классный руководитель. Больше ничего. Сейчас учитель просто не имеет возможности посмотреть ребенку в глаза, узнать, что с ним, как у него дела, так как занят бумажной волокитой. Плюс еще одна наша беда — мобильные устройства. Команда сразу поступает на телефон учителю, он видит ее — и все… сумасшедший дом. Каждый год говорят, что этот вопрос упорядочат, но до сих пор ничего нет.

— Знакомая преподавала в Китае английский язык в местной школе и отмечает, что там вообще нет бумажек, даже ни один человек из руководства за полгода не пришел посмотреть, что этот педагог из России преподает их детям.

— Так, конечно, тоже нельзя. У нас есть пример с татаро-турецкими лицеями, в итоге турецких преподавателей оттуда убрали, поскольку они начали учить не тому…

— Каков ваш прогноз как профессионала на будущее отечественного образования?

— Никаких прогнозов давать не хочется.

— Боитесь прогнозов или они у вас мрачные?

— Не боюсь их, просто я пессимист. Если не решат вопрос с кадрами, будущее школ незавидное. Работать некому! Разве нормально, что ты радуешься, когда переманиваешь учителя из другой школы? А ведь та, другая, несет потери.

Понимаете, очень много управленцев сейчас, на мой взгляд. Когда я начинала работать, у нас тут рядом был исполком, в роно сидели четыре инспектора. Сейчас их 104 человека… на каждого учителя. И они все получают зарплаты, чему-то еще учат, а сами ни дня в школе не работали. Надо везде ставить профессионалов. Хорошо, пусть 104, но если они помогают школе, учителю, директору, родителям, а тут ведь…

Бумажки из роно, из гороно в роно. И там сидит барышня, которая не нюхала даже школьного воздуха, а только по электронке строчит, мол, сегодня до 13:00 отправить то-то, то-то, то-то. Учителя, завучи все бросают и начинают ей писать. Ну так же нельзя работать! Зачем тогда школе свой руководитель, годовой план, который надо выполнять? Все время надо писать бумажки… как по пожарной команде. Даже не знаю, куда эта девочка в роно бумажки собирает и девает, нужны ли они ей вообще. Может, ей просто показать надо, что она трудится? В итоге основная деятельность учителя страдает — вот о чем нужно думать.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *